Интоксикация метафизическая

Метафизическая интоксикация

Интоксикация метафизическая

«Не спрашивай, что внутри твоей головы, а спрашивай, внутри чего твоя голова».
Гилфорд.

На одном из собраний ростовских психиатров, где принято демонстрировать молодым специалистам различного рода психически больных, прозвучал термин «метафизическая интоксикация».

Похоже, метафизика снова овладевает сознанием самых разнообразных людей, — представителей даже такой ригидной публики как психиатры. Для того, чтобы наделить термин (тем более диагноз) этим названием, необходимо иметь неподдельное любопытство.

И, неважно, в каком контексте это слово употребляется (естественно, на общем собрании психиатров никто не рискнет говорить о метафизике в положительных тонах), главное наличие факта возвращения метафизики как явления в жизни человека в сознание.

Причем, забавно, что инициаторами вынести это понятие вовне, на вербальный уровень стали потенциальные оппоненты этого явления.

Вероятно, их так «достали» все эти эзотерические дела со своей специфической публикой «обезбашенных», — так много обо всем этом говорят сейчас, и так много здесь интересного с точки зрения любой науки (ведь это знание пограничное), в первую очередь, науки о сознании, что нет мочи больше казаться «не при деле» — индифферентным.

Равнодушие осталось позади и вперед выступил явный интерес, пусть даже и в закамуфлированных формах. Так что же Они хотели сказать на самом деле? Что нужно лечить?
О ком, собственно, шла речь и зачем вдруг возникла идея вернуться к метафизике?

Прежде всего, речь идет о существовании параллели с интоксикацией физической (или физиологической), — этим принято заниматься наркологам. Не секрет, что часто именно в среде наркоманов рождается интерес к метафизическим наукам — паранаукам.

Многие международные религиозные и паранаучные организации имеют мощный приток своих слушателей и прихожан именно в этой среде (особенно на начальном этапе). Такие организации — своего рода новый «наркотик», отдушина для потерянного человека.

И это упрек тому обществу, где явление наркомании (физической) существует и где лучше обратиться в секту за помощью, чем лечиться у врача (чему лечиться, от чего?). В больнице проводят дезинтоксикацию — снимают ломку, так называемый обстинентный синдром. В целом, кроме примитивных общепопулярных знаний о вреде наркотика человек ничего больше не знает.

А стремление получить кайф оказывается несравненно больше, — «лучше сгореть в этом кайфе, чем такая жизнь». Да и наркотик убивает волю — острие духа, — то, что и нужно, чтобы «завязать». Получается заколдованный круг, — рождается ломка в психике, которая отнимает силы, необходимые для реабилитации.

А община дает другую жизнь, полную каких-то иных, внутренних ценностей, — рождается цель это постичь и появляется процесс совместного поиска — общинного. Поэтому в реабилитационных общинах существует феномен отсутствия ломки, — «ломки нет, — есть просто гриппозное состояние, которое естественно, и оно также естественно пройдет через три дня».

Действительно, болевой синдром при ломки наркомана научно до конца не обоснован, — он социален по своему происхождению. Выходит, действие наркотика приравнивается к действию общины, раз эффект один и тот же. Вот Вам и закон сохранения эффекта, почти как закон сохранения энергии. Одно подменяется другим.

Вы отняли у человека наркотик, — дайте ему что-либо взамен, иначе это бесполезно. В одном обществе гашиш асоциален, а алкоголь социален, в другом обществе может быть и наоборот (в Египте светские современные законы преследуют за наркотики, а религиозные мусульманские исторически карают за алкоголь). Были бы ценности — будут и поклонники, и оппоненты.

Ну а как же с людьми, которые не имеют таковых проблем? Их ценности — семья, работа, наука, друзья, хобби, спорт, культура, искусство и пр. Почему бы не ввести понятия соответственно: «семейная интоксикация», «научная интоксикация» и т.д.

Человеку свойственно впадать в зависимость от чего бы то ни было. А общество уже разводит по понятиям: это интоксикация, а это жизнь.

Тогда жизнь — это разновидность глобальной интоксикации, универсальной для всех обществ, всех культур на все времена.

В юности человеку свойственно увлекаться различными хобби, человек тянется к новому, которое, возможно, станет его будущей профессией, если, конечно, в обществе найдутся аналоги этого нового. Одни тяготеют чаще к мыслительной деятельности, другие больше к игровой, третьи к спортивной, четвертые — просто к общению со сверстниками.

Постепенно поисковая активность снижается по мере заполнения пустот сознания, а также по мере разочарований достигнутыми результатами, познавательной скукоты (когнитивной тоски). Кто-то, возможно, просто себя находит (на время, пока не реализует данную деятельность), а кто-то просто устает от жизни раньше времени (относительно других), — теряет «острие духа».

В итоге, жизнь становится монотонной как у тех, так у других, и у третьих, — появляется зависимость от этой жизни, привычка, «интоксикация жизнью». Возможно, те, кто устают от жизни раньше других, больше подвержены наркотическим пристрастиям в обычном смысле этого понятия. Но это лишь вопрос степени усталости от жизни, вопрос количественный — временной.

В конечном итоге, все захотят найти источник удовлетворения вовне. Ведь поисковая активность угасла, для ее восстановления нужны энергетические ресурсы, а их нет, — жизнь-рутина все сжирает. Нужен искусственный допинг. Впрочем «жизнь-рутина» и есть та самая «интоксикация жизнью».

В итоге, человек просто подменяет одну зависимость другой, более новой, причем более интересной, дающей незнакомые впечатления. Правда, «нескучно» ему до поры до времени, наркотики тоже могут стать рутиной…

Как и в молодости, мы увлекаемся с такой же силой из-за новизны этого «хобби» до поры, до времени, затем становится скучно… и только паранаучное «хобби» способно вывести нас из этой когнитивного ступора…

Такие «хобби» подходят как нельзя лучше в любом возрасте, поскольку они неисчерпаемы. Таким образом, молодой азарт может «накрыть» когда угодно, для это всего лишь нужно нечто НОВОЕ, определенная МЕТА — метажизнь, метафизика, мета-, пара-, что-то рядом, но еще не здесь.

Рядом, чтобы не казаться слишком недоступным, а значит пугающим, что бы отчасти соотноситься с социальной картой-схемой жизни, но лишь отчасти, не более того. Новая представленная действительность должна интриговать, манить, но не пугать (возможно, она испугает потом).
Это подобно новой влюбленности.

Действительно, допустим, что у Вас в жизни появляется новый человек, а значит и новые впечатления, новая МЕТА. Новая… до поры до времени… Затем наступает рутина, болото.

Что делать? Развестись, завести любовника, — что честнее? Чему лучше следовать — ритуалу, долгу, чувству справедливости, или сыграть в благородство, или закрыть на все глаза и войти в хаос (впрочем, это уже, по определению, наступает автоматически). Тогда, получается, что причина развода браков — ДОСТУПНОСТЬ — скукота, отсутствие нового, отсутствие развития.

Оптимист может быть бабником только лишь потому, что он ищет нового в человеке, а находит это в другом. Но оптимист — это тот, кто молод душой, ведь он поступает как в юности, — вечно в поисках нового. Другой может упрекнуть его в несерьезности, призвать быть «взрослым», т.е. слабым, не способным на дерзкие, авантюрные, сильные поступки, утратившим острие духа.

Авантюризм в данном случае, — это не хаос, скорее наоборот, ведь хаос — это слабость, а авантюризм — это сила, энергия. Авантюризм в данном случае, — это не безответственность, поскольку только уверенность в завтрашнем дне толкает на сильные дерзкие поступки-вызов.

Авантюризм в данном случае, — это не эгоизм, а скорее наоборот — честная игра с самим собой и близким человеком (а также другими людьми). Совсем не обязательно кого-то кидать. Если есть сила духа, — есть и будущее. Если есть будущее, — то нет «интоксикации настоящим».

Ломка — это миф современного, наскучившего самому себе человека. Наркоман — это и есть этот человек, — его яркий представитель, но самый талантливый (!) представитель.

Он ищет нового в самом себе, и поначалу находит, как, впрочем, и молодой эзотерик, не слишком-то разбираясь в качестве продукта, — все равно ведь интересно…, но затем он может быстро потерять даже самого себя.

И пусть не пугает кажущаяся схожесть вышеприведенных понятий, а именно формула: интоксикация = увлеченность = зависимость = хобби = опьянение =жизнь… Для того, чтобы развести эти понятия, нужно научится знать их определение, распознавать цену и меру.

Одно разрушает из-за слабости, другое создает и учит разнообразить жизнь в самом себе — «быть недоступным самому себе»… и тогда, по крайней мере, не будет интоксикации метафизикой на уровне интоксикации наукой.

Одна убогость порождает другую несовершенность… И даже если останется «зависимость от жизни», то тогда незачем говорить «масло масляное» — пусть это просто зовется «жизнь», как и «метафизика». Ведь даже если убрать «интоксикация» и просто сказать: «увлеченность» метафизикой (для диагноза слишком уж мягко — не соответствует «суровости» академической «науки»), то это просто не будет звучать полноценно и с точки зрения академической науки, и с точки зрения самой метафизики. Это звучит в любом случае по-дилетантски и непрофессионально. Это не может быть диагнозом, это жизнь для, возможно, психически нестабильного человека, возможно несовершенная, зато своя — уникальная.

Блаженные, юродивые никогда ранее не считались несчастными. Возможно, их никогда и не было, как никогда не было и кризиса академической науки. Это появилось только сейчас. Метафизика не знает кризиса, — метафизика может уйти для того, чтобы вернуться через несколько столетий и слиться с современными достижениями — лучшими наработками и открытиями современной науки.

Для завершения мысли хотелось бы привести слова известного патопсихолога Блюмы Зейгарник: «О патопсихологическом изменении личности мы говорим тогда, когда под влиянием болезни у человека скудеют интересы, мельчают потребности, когда у него проявляется равнодушие к тому, что его раньше волновало, когда действия его лишаются целенаправленности, поступки становятся бездумными, когда человек перестает регулировать свое поведение, не в состоянии адекватно оценивать свои возможности, когда меняется его отношение к себе и окружающему. Такое измененное отношение является индикатором измененной личности.»

Лютый И., 2000 г.

Источник: //golotrop.ru/metafizicheskaya-intoksikaciya/

Метафизическая интоксикация: синдром расстройства мышления, симптомы и методы коррекции

Интоксикация метафизическая

Метафизическая интоксикация — это психологическая патология, основным симптомом которой является резонерство. Иначе говоря, человек много и безыдейно рассуждает. А у его мыслей нет четкой направленности. Пациенты могут погружаться в чтение по интересующей тематике, но это занятие не обогащает их знаниями.

Историческая сводка

В середине 17-го столетия за полвека до преобразования психиатрии в самостоятельную науку была впервые описана метафизическая интоксикация. Это определение в пределах философских учений вывел Дэвид Юм.

Философская интоксикация как синдром была впервые охарактеризована Теодором Цигеном в 1924 г. На это открытие во многом воздействовали работы Юма, которые он читал во времена своего студенчества.

Метафизическая интоксикация относится к категории сверхценных идей. И согласно теории К. Вернике, они основываются на реальном жизненном событии, которое оценивается неадекватно. У философской аналогии такого базиса нет. Поэтому она сопоставляется с паранойяльным бредом. Только в ней нет борьбы за реализацию замыслов.

Природа болезни

Специалисты придерживаются трех концепций, касающихся появления метафизической интоксикации:

  1. Шизофренические расстройства.
  2. Пубертатные кризисные состояния. Они могут появляться у персон, имеющих различные психопатии.
  3. Аффективная патология.

Известный специалист по психиатрии А. Е. Личко вывела несколько характеристик в этом вопросе. И признаками метафизической интоксикации при шизофрении, согласно ее концепции, являются:

  1. Абсурдное содержание идей. Оно совершенно противоречит логике. Например, некий пациент, шизофреник в возрасте 17 лет, утверждал, что мир во всем мире возможен только тогда, когда все люди станут вегетарианцами. А из-за мяса и содержащих его продуктов человек впадает в ярость. При этом подросток был уверен, что Гитлер придерживался подобной диеты.
  2. Туманное изложение мыслей либо повторение идентичных шаблонов. Пример: 15-тилетний пациент, начитавшись трактатов Ницше и Спенсера, задумался о постройке «всеобщего анархизма». Но когда симптомы болезни стали опасными, он решил убить себя с помощью отравления. Попытка провалилась, ведь парня поместили в психиатрический диспансер. Там он заявлял медикам, что желает быть сверхчеловеком.
  3. Слабая активность в популяризации своих замыслов. Пациенты не ищут единомышленников или быстро отказываются от поисков. Пациент в примере п. 2, совершенно не искал собратьев по убеждениям. Он распространял свои взгляды среди явных противников: коммунистов, педагогов социологии и т. д.
  4. Нарушение социальной адаптации. Люди, страдающие болезнью, прогуливают учебу или работу. У них резко снижается работоспособность, они отчуждаются от близких родственников.

По идентичным принципам метафизическая интоксикация проходит у пациентов, у которых диагностированы шизотипические и шизофреноформные расстройства.

При обнаружении шизофрении и обозначенных симптомов лечение в большинстве случаев завершается успешно. Например, лишь в 20 % ситуаций на основе шизотипического расстройства начинает формироваться шизофрения, относящаяся к прогредиентной категории.

40 % случаев отмечаются наступлением практически полной ремиссии. По материалам Л. Б. Дубницкого, за всю жизнь у пациента она может появиться лишь один раз. Но при этом подразумевается другой тип расстройства — шизофреноформный.

Симптоматика

Согласно статистике, метафизической интоксикации больше подвержены граждане в возрасте от 12 до 19 лет. Подозрения на эту болезнь имеют основания, когда человек постоянно философствует о:

  • дилеммах общества;
  • сущности бытия и смерти;
  • совокупном назначении человечества;
  • саморазвитии, достижении неких вершин;
  • методах устранения угроз, нависших над людьми;
  • соотношении сознания и мыслей;
  • разных измерениях и их перемешивании.

На практике пациенты затрагивают гораздо больший спектр тематик. Но это самые распространенные виды.

Больной человек, погрузившись в думы и фантазии, выдвигает свои уникальные (по его мнению):

  • философские законы;
  • этические критерии;
  • социальные реформы.

Это симптомы метафизической интоксикации. И главными признаками суждений являются простота и оторванность от условий реального мира. Подобные теории совершенно глупы, хаотичны и противоречивы. Но пациенту это сложно осознать самостоятельно.

Сущность данной интоксикации

Суть заболевания кроется в размышлениях и тяготе к мудрствованию. Пациент не проявляет активных действий. Этим он отличается от людей, страдающих внешне похожими патологиями. В них именно деятельность — а не размышления — является доминирующим признаком.

В синдром метафизической интоксикации не следует включать замыслы изобретательства, ведь тогда понимание чрезмерно расширяется и может трактоваться неверно. Такую ошибку допустил в 1977 году Лев Дубницкий.

В рамках интоксикации он рассматривал труд подростков, одержимых абстрактными изобретениями. К примеру, они могли много времени тратить на проведение химических опытов. Людям с указанным заболеванием крайне сложно проявлять активность.

Они замкнуты и отрешены от реалии. Их размышления напоминают бредовые фантазии.

Влияние на подростков

Эта категория наиболее подвержена метафизической интоксикации. Она, как обособленный симптом, может образовываться в прочих психических патологиях.

Как синдром она воспринимается, когда становится главенствующей. Ее проявления нередко встречаются у подростков, страдающих одноприступной шизофренией.

При таких раскладах пациенты присваивают себе чужие точки зрения и убеждения.

Они пытаются убедить всех, что именно они являются авторами тех или иных идей, могут детально описывать условия, в которых зарождались эти замыслы. В редких случаях попытки принимают весьма агрессивную форму.

Подобный синдром, согласно психиатрическим сводкам, чаще всего проявляется у парней 15-19 лет. Причина: именно этот период характеризуется метафизической интоксикацией мышления абстрактного типа.

Его развитие принимает искаженные формы. Особенно это выражается у людей, имеющих шизоидные и психастенические симптомы. Они начинают много размышлять, постигают новые знания.

При этом постоянно используют рассуждения.

В обозначенный период человек осознает себя, пытается найти свое призвание и место в жизни. Его цель — сотворить духовные шедевры и заявить о них всему миру. Но из-за слабого жизненного опыта и скромного арсенала знаний все подобные стремления приводят только к примитивным суждениям и искаженному мировоззрению.

Вопросы по лечению

Терапия назначается чаще всего индивидуально на основе результатов обследований. Общие тенденции таковы, что стационарное лечение метафизической интоксикации более эффективное по сравнению с амбулаторной формой.

На начальных стадиях терапии приоритет отдается психофармакотерапии. Для достижения лучших результатов специалисты основываются на доминирующем аффекте, спецификах болезни и реакции пациента на препараты. На первых этапах лечения положительно зарекомендовали себя трициклические антидепрессанты.

Они исключают суицидальную угрозу. Постепенно врачи снижают их дозировку до минимальной. Параллельно включают в терапию серотонический антидепрессант — флювоксамин. Так как наибольший процент больных находится в состоянии депрессии, в их лечении применяют нейролептики с совокупным антипсихотическим эффектом. Например, трифлюоперазин.

Для эффективного устранения юношеских патологий прием препаратов обязательно дополняют психологическую коррекционную терапию. Она основывается на специфике заболевания и убеждений пациента. В нее включены когнитивные и экзистенциальные методы, которые дополняются семейной психологической коррекцией. На стадии ремиссии главная задача врачей — это общественно трудовая адаптация пациента.

Источник: //FB.ru/article/459905/metafizicheskaya-intoksikatsiya-sindrom-rasstroystva-myishleniya-simptomyi-i-metodyi-korrektsii

Шизофрения или метафизическая интоксикация?

Интоксикация метафизическая

Сегодня на канале достаточно интересная тема. Если с шизофренией всё более-менее понятно, то о синдроме метафизической интоксикации стоит сказать пару слов, прежде чем переходить к размышлениям. Я сейчас не буду вставлять сюда определение из Википедии, кто хочет – нагуглит. Я скорее напишу о собственном отношении к данному термину, оно у меня достаточно критическое.

Ну, во-первых, это изначально никакой не психиатрический синдром, и уж тем более не один из диагностических критериев шизофрении. Совсем наоборот – психиатры смандили это понятие внаглую для своих нужд. И смандили ни у кого-нибудь, а у (вдумайтесь только!) шотландского философа-эмпирика из 18-го века Дэвида Юма.

Чтоб вы немного понимали что к чему: эмпирики, это люди, признающие главенство чувственного опыта (опыта данного в ощущениях, если совсем узко редуцировать) в познании. Понимаете? Понимаете, да? Чувственный опыт, значится… К слову, метафизическую интоксикацию иногда называют “философской”.

Уже забавный реверс, не правда ли?

Источник изображения: //3.bp.blogspot.com/Ну мало ли для чего этот Юм придумал это, ввёл этот “нейм” (как представитель номинализма, кстати), – у него вполне могли быть свои на то причины, личные. Как сейчас бы сказали – психологические.

Может он так представителей других философский воззрений обесценивал, своих коллег. Скорее всего так и было. А наши психиатры молодцы – бац, аж к философу 18-го столетия за подмогой полезли, аж в Шотландию.

А чего добру пропадать?

Не буду скрывать, что не знаю, эксплуатировали ли западные психиатры сей удобный в обращении термин. Вроде нет. Это история советской психиатрии.

В общем, тааак… Интересно всё. Однако, думаю (не смотрите на то, что я критикую), метафизическая интоксикация действительно может проявляться в наши дни. Но не как отдельный психиатрический диагноз, не как расстройство мышления, и не как часть шизофрении.

Ну, наверное у всех есть такие знакомые, может даже кто-то из близкого окружения, кто увлекается какими-нибудь странными с его точки зрения философскими, либо же эзотерическими системами. Есть очень не-бабушки и далеко не-дедушки по возрасту, запоем смотрящие передачи по «Рен-ТВ» про заговор рептилоидов.

Есть люди, считывающие послания от Ангелов-Хранителей. Чего говорить – половину людей, по такому критерию можно смело отправлять в «дурку». Но они преспокойно живут, иногда неплохо зарабатывают на своих практиках. И правильно, в общем-то, делают, если уж так.. Ничего плохого в этом не вижу. Это не шизофреники, друзья. Нет.

Это метафизически инфицированные люди.

Так как отличить одних от других всё-таки?

Главный вопрос. Где проходит эта грань? Такой момент… искренний религиозный интерес, упомянутые эзотерические системы имеют для людей колоссальное ресурсное значение. Колоссальное. Даже конспирологические фантазии о рептилоидах об этом же, но в меньшей степени. Для шизофреника – его галлюцинации вообще не ресурс.

Он об них разрушается, даже если они его не преследуют, ему нужна помощь, он в западне своих видений и/или – он в ловушке своего мозга. Это ни разу ни ангелы, с интуитивным прочтением их неких “посланий” Это первое.

Ну и к тому же эзотерики не вкладывают весь психический потенциал в эти свои системы, их увлечение не носит всеобъемлющий характер – они всё ещё остаются обычными людьми в отношениях и трудовом коллективе в остальное время. То есть глобальность вовлечения – тоже критерий различия.

Любая идея, прежде всего, не должна носить именно сверхценный характер, всё остальное уже не так важно – какой бы бредовой она не казалась “здравомыслящим” или даже откуда-то взявшимся в вашем окружении “клицинистам”.

Источник изображения: //siddh.ru

И что? Только позитивисткий подход, только по критерию полезности можно отличить инфицированного метафизикой от человека с шизофренией? Да нет, конечно. Запомните, друзья. У диагноза «шизофрения» в современном прочтении вполне себе чёткие диагностические критерии. Пока человек ФАНТАЗИРУЕТ о существовании всё тех же ящеров среди нас – это метафизическая интоксикация. Если же он реально, как ему кажется, их “видит” или “слышит” – это шизофрения. Так что да… в эзотерических практиках немало этого самого защитного красивого фантазирования. Ресурсного, как правило, как я уже говорила выше. И даже за вычетом этого фантазирования, можно найти что-то стоящее, об этом я писала в стареньких постах о символе и о магии. Я тоже инфицирована, тчк.

Источник: //zen.yandex.ru/media/id/5ae71d039b403c6169f804f8/5d0100a870822600ac4eafde

Психологическая и метафизическая интоксикация как следствие свободного доступа к психологическим знаниям

Интоксикация метафизическая

Психологическая интоксикация развивается на фоне переизбытка информации, которую пациент пытается по-своему классифицировать, размышляя над бессознательной мотивацией поведения тех или иных личностей, постепенно увлекаясь такого рода психоанализом себя, своих близких и родственников.

По сути это рассуждательный и непродуктивный интерес к таким наукам, как психология и психотерапия.

Больной пытается осознать и подать себя с точки зрения выгодных для него психологических концепций, которые позволяют ему избежать ответственности за своё поведение, вывести себя за рамки влияния категорий нравственности.

В итоге истинная жизнь, чувства, поступки и мысли зашумливаются постоянными размышлениями. Интоксикация психологическая становится всё более распространённым явлением. И этим человечество обязано свободному доступу всех желающих к психологическим знаниям.

Результатом такой информированности является развивающаяся у определенного числа людей иллюзии того, что наука психология знает как жить правильно, не допуская развития комплексов и появления ошибок.

Больной, находящийся под влиянием данной идеи, часто бывает парадоксально энтузиастичен, и, даже, не испытывая на данный временной промежуток никаких проблем или затруднений, всё равно, как бы впрок, обращается к врачу. Однако хуже всего то, что симптомы психологической интоксикации вовсе не ограничиваются самокопанием.

Хотя оно тоже рано или поздно приводит к кризису и взрыву. Пациенту свойственны попытки точно также разобраться во внутреннем мире окружающих его людей – родителях, жене, детях, друзьях, коллегах. Больной много читает специфической литературы и ищет в себе и окружающих всё то, что встречает в книгах. Не удивительно, что многое получается найти.

Различие подходов между разными научными школами и отсутствие конкретики в моделях, которые они предлагают, окончательно запутывают больного и он не способен принимать никакие жизненные решения. Любую мотивацию он ставит под сомнение и находит несколько бессознательных механизмов, которые противоречат друг другу.

Действия подменены бесконечными, не приносящими никаких реальных плодов наукообразными психоаналитическими пережёвываниями. Иногда состояние интоксикации такого рода, приводит пациента к мысли о необходимости подвергнуть психоанализу своих близких.

Это приводит к разладам в отношениях, потере друзей, ссорам и разводам.

Метафизическая интоксикация представляет собой однообразную абстрактную интеллектуальную активность, которая направлена на принятие самостоятельного решения, основанного на обдумывании «вечных проблем», таких как смысл жизни, предназначение рода человеческого, искоренение войн, поиск истины, создание систем мировоззрения, перестройка общества и многое другое. Это всё настолько занимает внимание пациента, становится настолько ярко эмоционально окрашенной и плохо поддающейся критике, что даёт возможность говорить о наличии сверхценных идей. Вот только вся эта активность выражается только в рассуждениях, размышлениях, как максимум в написании сочинений. На обыденное поведение ни одна из этих идей слияния не оказывают. То есть больной не пытается ни воплощать эти идеи в реальность, ни проводить их практических испытаний, ни агитировать приверженцев. Иногда попытки, правда, делаются, однако, в случае первых же неудач пациент полностью их прекращает. До сих пор не удалось обнаружить ни одного явного психогенного фактора, провоцирующего проявление интоксикации данного вида. Чаще всего этот синдром наблюдается у юношей старшего и среднего подросткового возрастов.

Особенности психогенеза патологии

Всё дело в том, что как средний, так и старший подростковый возраст характеризуется интенсификацией развития абстрактной формы мышления, а особенно выраженным он становится в случае наличия шизоидных и психастенических черт личности. Это стимулирует мыслительную и познавательную деятельность, выраженную через рассуждения.

Это период осознания ребёнком себя в качестве личности. Данный возраст характеризуется реакцией эмансипации, отражающейся в критике идей, господствующих в обществе. Юный человек стремится найти своё место, начать создавать духовные ценности и заявить о них вслух.

Однако все эти стремления, при дефиците знаний и жизненного опыта порождают примитивизм в суждениях и сложнейших проблемах мировоздания. Как образно выразился по этому поводу в 1880 году известный психиатр из Германии Н.

Schute, у такого подростка «зенит человеческих чувствований» соединенный с «детским кругозором» напоминает «голову гиганта на плечах ребёнка».

Метафизическая интоксикация не препятствует достижению хороших результатов в учёбе или других видах деятельности, не мешает нормально социально адаптироваться, а её прогноз благоприятен. По достижению пубертатного периода все проявления этой патологии постепенно уменьшаются вплоть до полного исчезновения.

Что делать при метафизической интоксикации?

Конечно, ребёнок перерастёт всё это, однако задача педагогов, психологов и родителей облегчить и ускорить процесс становления у него правильных идей и ценностей, а также не допустить манипулирования такими неокрепшими душами со стороны нечистоплотных политиков и членов преступных сообществ.

Источник: //psyhodisease.ru/psixologicheskaya-i-metafizicheskaya-intoksikaciya-kak-sledstvie-legkodostupnosti-k-psixologicheskim-znaniyam.html

Синдром метафизической (философической) интоксикации

Интоксикация метафизическая

Как особый психопатологический феномен описал у юношей и обозначил метафизической интоксикацией Th. Ziehen (1924). Однако еще в 1834 г. русский психиатр П. А. Бутковский сходные явления у юношей назвал «суемудрием» (цит. по В. В. Ко­валеву, 1979).

Под метафизической интоксикацией подразумевается довольно однообразная абстрактная интеллектуальная активность, направ­ленная на самостоятельное решение путем обдумывания «вечных проблем» — о смысле жизни, о предназначении человечества, об искоренении войн и т. п.

, поиск философских истин, создание своих мировоззренческих систем, своих теоретических концепций перестройки общества, развития наук, своих эстетических и этических взглядов. Все это занимает важное место в жизни подростка, получает выраженную эмоциональную окраску, плохо поддается критической оценке, т. е.

приобретает характер сверхценных идей.

Однако существенным является то, что описанная активность ограничивается размышлениями, рассуждениями, писанием сочинений. На обыденном поведении все эти идеи могут никак не сказываться. Мало того, попыток внедрить свои идеи в жизнь, испытать их на практике, заполучить приверженцев либо вообще не предпринимается, либо они прекращаются после первых неудач.

Поэтому нам представляется неправомерным чрезмерно расширять понятие синдрома метафизической интоксикации, как это сделано Л. Б. Дубницким (1977), включая в него идеи изобретательства, над воплощением которых в жизнь активно трудятся, а также всякого рода интеллектуальные и эстетические увлечения литературой, историей, театром, религией, определен­ными философскими течениями и т. п.

Все это хотя иногда и может приобретать патологический характер, но отличается от метафизи­ческой интоксикации тем, что всегда присутствуют активная деятельность и желание либо преуспеть в избранной области, либо насладиться самим процессом усвоения другими созданных духов­ных ценностей.

Поэтому при патологических увлечениях, затра­чивая массу времени на «любимое дело», подростки могут оказаться весьма эрудированными в данной области.

Какого-либо отчетливого психогенного фактора, толкнувшего к метафизической интоксикации, обычно уловить не удается.

Этот синдром характерен для среднего и старшего подростко­вого возраста и, как правило, встречается у юношей.

Транзиторная подростковая метафизическая интоксикация. Известный английский психиатр Н. Maudsley (1870) писал, что юноша проходит через «приступ метафизики», как дитя переболевает корью. Однако следует заметить, что этот приступ «душевной кори» приходится встречать, как правило, лишь у под­ростков с психастенической и шизоидной акцентуациями характера.

Транзиторная метафизическая интоксикация не мешает хорошо учиться, не препятствует удовлетворительной социальной адаптации и характеризуется благоприятным прогнозом. В послепубертатном периоде явления метафизической интоксикации постепенно блекнут и исчезают. Более интенсивной и стойкой метафизическая интоксикация может быть при шизоидной психо­патии [Сухарева Г. Е., 1959].

Метафизическая интоксикация при вялотекущей неврозоподобной шизофрении. Развиваемые в этих случаях «философские идеи» отличаются вычурностью, явной, но незаметной для самого подростка противоречивостью, а то и нелепостью.

Интеллектуальная деятельность здесь бывает совершенно непродуктивна, как бы на холостом ходу. Что-то читая и выписывая по многу часов, не могут ничего связно передать из прочитанного и записанного.

Иногда особый интерес обнаруживается к «таинственным проблемам» — телепатии, пара­психологии, оккультизму, контактам с другими цивилизациями в космосе и т. п. Свои идеи иногда глубоко таят, опасаясь непонимания и насмешек. Сторонников или слушателей не ищут.

Несмотря на тяжелую дезадаптацию в подростковом возрасте, после 20—25 лет может наступить удовлетворительная компенса­ция. Иногда же полная непродуктивность делает больных неприспособленными к жизни.

Особенности психогенеза. Среднему и старшему подростковому возрасту присущ процесс интенсивного развития абстрактного мышления, особенно выраженный при наличии психастенических и шизоидных черт. Это толкает к размышлениям, к познанию через рассуждения.

В этом же периоде подросток осознает себя как личность. Свойственная возрасту реакция эмансипации находит отражение в критической оценке господствующих идей и в стремле­нии занять свое самостоятельное, независимое место в создании духовных ценностей.

Недостаток знаний и, особенно, жизненного опыта и вместе с тем страстное желание сказать свое слово рождает примитивные суждения о труднейших проблемах. По образному выражению немецкого психиатра Н.

Schute (1880), такой подросток с «зенитом человеческих чувствований» и «детским кругозором» напоминает «голову гиганта на туловище ребенка».

Синдром патологических увлечений ( «патологические хобби»)

Как указывалось в гл. I, увлечения (хобби) являются особен­ностью, присущей подростковому возрасту. Там же была при­ведена наша рабочая систематика увлечений, основанная на принципе мотивации.

Увлечения у подростков могут приобретать патологический характер. Особенно часто это случается при шизоидной психопатии и при психопатоподобной вялотекущей шизофрении. В этих случаях патологические увлечения могут составлять глав­ное, а в какой-то период даже единственное проявление психических нарушений. Это дает основание говорить о синдроме патологических увлечений.

дисморфомания – предыдущая | следующая – патологические увлечения

Подростковая психиатрия. .

Источник: //vprosvet.ru/biblioteka/metafizicheskaya-intoksikaciya/

Фгбну нцпз. ‹‹шизофрения у подростков››

Интоксикация метафизическая

Ведущим симптомом являются непрерывные размышления о философских и социальных проблемах: о смысле жизни и смерти, о предназначении человечества, о самосовершенствовании, об улучшении жизни общества, о путях устранения опасностей, грозящих людям, о соотношении мозга и сознания, о матери и душе, о пятом измерении, о шестом чувстве и т. п. Путем раздумий и фантазий подросток «разрабатывает» свои собственные философские принципы, этические нормы, проекты социальных реформ. Отличительными признаками подобных «теорий» являются примитивность и отрыв от реальной жизни. Суждения противоречивы, сумбурны, вычурны и порой нелепы, чего сам подросток не замечает. Например, 17-летний больной рассуждал о том, что мир на Земле можно установить только путем распространения вегетарианской диеты, так как мясная пища пробуждает в человеке хищника, делает его агрессивным. Все доводы против, вроде того, что вегетарианцем был Гитлер, отвергались, как не имеющие значения.

Сутью метафизической интоксикации являются именно размышления, склонность к мудрствованию, тенденция к резонерству. В отличие от патологических увлечений активной деятельности здесь нет. Этим метафизическая интоксикация отличается от внешне сходных патологических увлечений интеллектуально-эстетического типа [Личко А. Е.

, 1973], где деятельность, а не раздумья, выступает на первый план, хотя она может быть однобокой и непродуктивной. Поэтому представляется неправомерным чрезмерное расширение понимания метафизической («философической») интоксикации, как это было сделано Л. Б.

 Дубницким (1977), включившим в этот синдром идеи изобретательства, когда подростки как одержимые трудятся над мнимыми изобретениями, например, целые дни ставя «химические опыты».

Они могут читать по интересующей проблеме, даже запоем, но чаще без особого выбора. Прочитанное толком пересказать не могут, основного смысла в нем не улавливают, выхватывают отдельные случайные детали или цитаты. Иногда пересказ любой книги сводится к повторению собственных рассуждений.

Активности в распространении своих идей не проявляют, единомышленников не ищут. Пытаются беседовать на излюбленную тему со сверстниками, но не встречая интереса, замыкаются. Вскоре вообще о своих размышлениях начинают говорить только, если о них спрашивают. Иногда пишут нелепые воззвания и расклеивают их в самых неподходящих местах.

Постепенно нарастают замкнутость и отрешенность от окружающего. Живут в мире своих раздумий. Размышления про себя приближаются к бредоподобному фантазированию.

Метафизическая интоксикация иногда дополняется обсессия-ми и фобиями, а также симптомами деперсонализации. Последние проявляются сложно сформулированными жалобами на «утрату единства Я», «неописуемую, измененность души» и т. п. Встречается склонность к навязчивому мудрствованию, особенно к самоанализу [Дубницкий Л. Б., 1977].

В преморбиде обычна шизоидная или психастеническая акцентуация характера. Синдром формируется постепенно, чаще в старшем подростковом возрасте—16—17 лет.

«Философические» идеи нередко относят к сверхценным. Однако они не вполне соответствуют классическому определению сверхценных идей С. Wernicke (1892), который ввел этот термин.

По его определению, эти идеи возникают в связи с реальной ситуацией, но занимают в сознании положение, не соответствующее их действительному значению. Никаких реальных психогенных факторов, которые бы послужили толчком для метафизической интоксикации, обычно установить не удается.

По содержанию и отсутствию критики метафизическая интоксикация иногда напоминает паранойяльный бред, но отличается от него отсутствием борьбы за претворение этих идей в жизнь.

Дифференциальный диагноз проводится с транзиторной метафизической интоксикацией, которая возникает у подростков с шизоидной и психастенической психопатиями и акцентуациями характера (табл. 10).

В последнем случае развиваемые идеи никогда не выглядят нелепыми; в их основе лежит какое-то рациональное зерно, однако суждения отличаются однобокостью, преувеличениями, неспособностью трезво отнестись к своим ошибкам, негибкостью, «отсутствием гостеприимства к чужим мыслям» [Личко А. Е., 1985].

Тем не менее чутко улавливаются животрепещущие общечеловеческие проблемы, недостатки в жизни общества, пробелы и недостатки в распространенных доктринах и предлагаются меры для их устранения. Обдумыванием про себя не ограничиваются, ищут единомышленников.

В беседах с ними порой интересно и увлекательно говорят о занимающем их предмете, умеют четко сформулировать мысль. Встретив заинтересованность собеседника, обнаруживают достаточную эмоциональную живость, как бы на время утрачивают шизоидные черты.

Таблица 10. Дифференциально-диагностические критерии между синдромом метафизической интоксикации при шизофрении и транзиторной метафизической интоксикацией в подростковом возрасте

Критерии

Синдром метафизической интоксикации

Транзиторная метафизическая интоксикация

идей

Часто нелепое, противоречащее логике

Исходят из рациональной предпосылки, но развиваемые идеи односторонни, преувеличены, негибки

Изложение идей

Обычно нечеткое, расплывчатое, даже сумбурное, вычурное или повторение одних и тех же штампов

Довольно четкое, толковое, иногда даже яркое и увлекательное

Активность в распространении идей

Единомышленников либо вообще не ищут, либо после неудачных попыток бросают поиски. Иногда распространяют нелепые воззвания

Ищут единомышленников, особенно среди сверстников, с ними эмоционально обсуждают волнующую проблему

Другие симптомы психических нарушений

Встречаются обсессии, фобии, деперсонализация, а также нарастание замкнутости и бездеятельности

Обычно отсутствуют, кроме проявлений шизоидной или психастенической психопатии или акцентуации характера

Социальная адаптация

Нередко нарушается – пропускают учебу, падает работоспособность, растет отчуждение к близким

Как правило, сохранена; если нарушена, то вследствие других психопатических особенностей

При психопатиях, в отличие от акцентуаций характера, метафизическая интоксикация может начинаться даже в младшем подростковом возрасте и затягиваться на послеподростковый период.

Ниже приведены иллюстрации использования табл. 10 для дифференциального диагноза между синдромом метафизической интоксикации при шизофрении и транзиторной метафизической интоксикацией в подростковом возрасте.

Валерий Р., 17 лет. У отца параноидная шизофрения. Рос здоровым, но с детства был замкнутым, вяловатым, любил читать. Отличался моторной неловкостью. С детьми не играл. Был очень привязан к матери, почти все время старался проводить около нее. В школе учился удовлетворительно. Держался в стороне от ребят, друзей не было.

С 15 лет начал увлекаться философией, читал философские книги, вел постоянные споры с матерью — активной коммунисткой. Рассуждал о смысле жизни, говорил о ее бесцельности. Заявлял ей, что во всем правы Ницше и Спенсер, проповедовал «всеобщий анархизм».

В школе вступал в спор с учителем обществоведения. На комсомольском собрании был подвергнут осуждению. Через несколько дней почувствовал непреодолимую тоску, пришел к выводу, что он «неполноценный». Оставшись дома один, принял 20 таблеток сонапакса и уснул.

Очнулся, когда «скорая помощь» промывала ему желудок.

В психиатрической больнице сразу вступил в контакт с врачом и начал рассуждать на философские темы. Мысли излагал сумбурно, суждения были примитивными, опровержений слушать не хотел. Заявил, что разработал свою философскую систему, но суть ее изложить не смог, стереотипно повторял только: «Я — за сверхчеловека».

Сказал, что любит мать, но не дал никакой эмоциональной реакции на вопросы о том, как бы мать пережила его смерть. Сексуальную жизнь отрицал, назвал ее низменной. Выяснилось, что раньше увлекался шахматами, но последний год всякий интерес к ним пропал. К совершенной суицидной попытке относится с формальной критикой.

Признался, что раньше после неприятностей у него бывало желание покончить с собой.

В отделении пытался излагать свои взгляды другим подросткам, но, не встретив интереса, замкнулся.

При патопсихологическом обследовании выявлен признак актуализации несущественных признаков в процессе обобщения.

При патохарактерологическом обследовании диагностирован шизоидный тип с психастеническими и сенситивными чертами.

Выявлена значительная дискордантность характера (шизоидность / гипертимность, шизоидность / циклоидность, сенситивность / эпилептоидность, психастеничность / неустойчивость). Отмечена выраженная реакция эмансипации.

Физическое развитие — по возрасту.

Дифференциально-диагностические признаки соответствия синдрому метафизической интоксикации при неврозоподобной шизофрении (см. табл.

10): содержание идей (нелепые высказывания о сверхчеловеке), их изложение (сумбурное, расплывчатое), активность в их распространении (отсутствует), дополнительные симптомы психических нарушений (нарастание замкнутости, депрессия с суицидной попыткой), социальная адаптация (нарушена — конфликты в школе).

Признаки соответствия транзиторной метафизической интоксикации отсутствуют.

Диагноз. Вялотекущая неврозоподобная шизофрения. Синдром метафизической интоксикации.

Катамнез. Прослежен в течение 8 лет. Школу закончить не смог из-за резко снизившейся успеваемости. В вечерней школе также не удержался. Работает сторожем. Крайне замкнут, к матери охладел. Свободное время проводит за чтением философских книг. Со сверстниками не общается. Поддерживающей терапии не получает — и он сам, и мать отказываются от лечения.

Андрей А., 16 лет. Сведений о наследственной отягощенности психическими заболеваниями нет. Рос замкнутым, избегал шумных игр, но имел постоянного близкого друга. В школе успешно учится. К родителям привязан.

Последние полгода стал увлекаться проблемами совершенствования социалистического общества. Много читал, делал выписки, обсуждал прочитанное с другом.

Разработал свою систему борьбы с пьянством и алкоголизмом, довольно тщательно и детально продуманную, состоящую из контролируемого учета продажи спиртных напитков по специальным карточкам и системы мер поощрений для тех, кто этими карточками не стал бы пользоваться, создания специальных трудовых лагерей для пьяниц и т. п. Предлагаемые меры толково и четко излагал и посылал в виде предложений в различные органы, газеты и журналы. Среди товарищей по школе создал инициативную группу «борцов за трезвость»: выслеживали пьяных в общественных местах и по телефонам-автоматам информировали о них милицию — несколько пьяниц таким образом было задержано и оштрафовано. На консультацию к психиатру приведен по инициативе матери. Сперва был крайне сдержан, но потом охотно изложил свои взгляды и предложения. Обнаружил хорошие знания истории борьбы с пьянством и алкоголизмом («сухие законы» в разных странах и в разные времена, почему они оказались неэффективными и т. п.). Однако суждения отличались однобокостью, все критические замечания воспринимал крайне неохотно и пытался их опровергать В школе продолжал успешно учиться.

При патопсихологическом обследовании признаков искажения процесса обобщения не обнаружено. При патохарактерологическом обследовании диагностирован шизоидный тип с психастеническими чертами; выявлены нонконформизм, выраженная реакция эмансипации и отрицательное отношение к алкоголизации. Дискордантности характера не отмечено.

Физическое развитие с умеренной акселерацией.

Дифференциально-диагностические критерии соответствия транзиторной метафизической интоксикации (см. табл. 10): содержание идей (рациональная предпосылка, стройная система, но однобокость суждений), их изложение (четкое, толковое), активность в распространении (привлечение единомышленников), дополнительные симптомы психических нарушений (отсутствуют), социальная адаптация (сохранена).

Признаков соответствия синдрому метафизической интоксикации при неврозоподобной шизофрении нет.

Диагноз. Психически здоров. Транзиторная метафизическая интоксикация на фоне акцентуации характера по шизоидно-психастеническому типу.

Катамнез через 2 года. Окончил среднюю школу с отличием. Поступил в медицинский институт.

Как отдельный симптом метафизическая интоксикация, в подростковом возрасте способна возникать при различных психотических и непсихотических синдромах. В качестве синдрома ее следует оценивать, когда она является ведущим, а — то и единственным проявлением.

При шизофрении в виде самостоятельного синдрома метафизическая интоксикация встречается не так уж часто — при неврозоподобной вялотекущей форме и еще реже — как неврозоподобный дебют прогредиентной шизофрении.

Риск перехода синдрома метафизической интоксикации в другие синдромы прогредиентной формы составляет около 20 %. Признаки подобного риска излагаются в разделе о неврозоподобных дебютах. В 40 % синдром метафизической интоксикации завершается практическим выздоровлением [Бильжо А. Г., 1986].

Ремиссия формируется постепенно: долго сохраняется «психический ювенилизм», оппозиция к родным, неумение приобретать практический жизненный опыт.

По данным Л. Б. Дубницкого (1977), своеобразные явления метафизической интоксикации могут встречаться у подростков при одноприступной шизофрении. В этих случаях больные заимствовали известные или чужие взгляды, но отстаивали их как собственные, притом с выраженной аффектацией. Говорили о «вдохновении», «озарении», когда у них родились подобные мысли, отличались экзальтированностью.

©2017 Все права защищены. Копирование любых материалов без письменного разрешения не допускается.

Источник: //ncpz.ru/lib/1/book/11/chapter/21

Ваш Недуг
Добавить комментарий